Dark Fairy Tale: музей Сказки

Объявление

http://kindred.rolbb.ru/

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Fairy Tale: музей Сказки » Прошлое » 14.04. Повсюду - бог


14.04. Повсюду - бог

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Время: ночь.
Местоположение: Латт Свадже.
Участники: Тувэ, Генрих.
Предыстория: когда на руках умирает ребенок - это нельзя описать. Когда некто воскрешает его - это кажется невозможным даже здесь. Когда слышишь саму Смерть - это...
Фактор внезапности: сами.

0

2

Пшеном рассыпались звезды по синей глади неба, таинственной и поэтому неимоверно притягательной. Наполовину высунувшись из окна, Тувэ тяжело и медленно втянул носом бодрящий ночной воздух. Небо было чистым и бледнолицая хозяйка разошлась во всю, мягким светом стараясь заполнить каждый угол лечебницы. Внизу постепенно затухал город: доносил еще ветер взрывы пьяного хохота, визги, яростные крики некоторых дерущихся, но в большинстве своем Валден уже спал. Тувэ был бы рад разделить с городом эту участь, но не мог. Ведь его дежурство еще не окончено. Мужчина внимательно посмотрел на раскрытую ладонь, словно ожидая на ней что-то увидеть, и, продолжая хранить молчание, сжал ее, ловя бледный свет луны.
«Давай, еще немного и отправишься спать,» - старался он себя подбадривать и все больше проигрывал сладкой зевоте, тер глаза, все чаще проводил рукой по собранным в хвост волосам, как будто было в этом жесте что-то такое ободряющее, что сразу и усталость проходила и хотелось снова работать.
Захлопнув окно, чтобы, не дай Воля, разгулялся по больнице сквозняк, Тувэ вернулся в палату к больным. По обыкновению ему достались самые тяжелые случаи, когда человек уже не просто стоит одной ногой в могиле, но он уже целиком в нее забрался и от долгого плавания его удерживает только одно призрачное желание жить. И войдя в палату, фейри в очередной раз почувствовал, как здесь дышит желанием этот человек.
- Ну, ничего-ничего, не захочешь - не уйдешь, - ободряюще похлопал по плечу спящего больного Тувэ, напрягаясь и кое-что подправляя, подтягивая больного на свою, живую, сторону.
Посмотрел на второго, замотанного, аля мумия на человеческий манер, и тяжело вздохнул. Перед глазами отчетливо встала картинка, как со всеми удобствами устроился больной в могилке: принарядился, подложил под голову подушечку, зажал в руке пятак, чтобы там, на той стороне, может, полегче было. И ничего ему Тувэ не сказал, сделал так, как захотел человек и отпустил его. Потом позвал сестру, сказал, вот, мол, скончался так и так, вывозить надо. А она ему и говорит, что, может, тогда стоит подождать, пока второй помрет, чтобы десять раз не бегать, а сразу обоих вынести...
- Нет, - с улыбкой отвечает Тувэ. - Этот сегодня никуда не собирается.

Слышал он, слышал о несчастной девочке с первого этажа, что помирает от хвори никому неизвестной. Сестры между собой об этом шептались, одна даже осмелилась, предложила Тувэ сходить посмотреть, помочь, ведь это не должно быть большой проблемой. А он все кивал, соглашался, говорил, что непременно сходит да только времени свободного не было. Появилось оно только сейчас, когда на дворе уже вовсю разгулялась ночь, пациенты спят, ну и врачи стараются не отставать, забившись кое-где и кое-как.
- Простите, - бесшумно проскользнул фейри в палату, внимательно оглядывая красноволосого лекаря, щупая его взглядом. «Такой измотанный...»
- Я тут по поводу девочки, слышал... - но Тувэ не договорил. Неряшливо наброшенный белый платочек на маленькое личико сказало все достаточно красноречиво. «Опоздал,» - мелькнуло в голове, но, больше не позволив себе рассуждать, фейри опустился рядом с маленьким тельцем, аккуратно смахнул с лица ненужную белую «вуаль». Отчего-то распахнутые громадные голубые глазенки сохранили в себе оттенок предсмертной муки и маленькие губки были синими.
- Ну ничего, ничего, - Тувэ аккуратно взял в свою ладонь холодную и шершавую ладонь девочки, слегка сжал. Еще раз внимательно посмотрел на нее, собирая крупицы оставшихся сил - на лбу лекаря проступил пот. Так он застыл, должно быть, минут на пять, не двигаясь, ничего не говоря. И тут - губы девочки дрогнули, послышался слабый сиплый вдох.

+1

3

Она умирала очень долго. Девочку - Софи - привезли на рассвете, и она сражалась со смертью почти двенадцать часов. Почему не привезли раньше? Почему не считали симптомы серьезными? Как давно заболела? Генрих был с ней все часы, он принимал ее, пытался согревать настойками и мазями, загонял медсестер за книгами из башни ученых.
Ничего.
В палату заходили и выходили другие лекари, качали головами и предлагали помочь девочке уйти. Генрих чуть было не согласился. Но она так боролась - за каждый свой хриплый вдох, за каждое движение, за каждое шепотом произнесенное словечко, что Генрих не смог.
Без родителей, без дома, на попечении жителей Валдена, в приюте. Маковое поле стало новой родиной, и лекарь знал, что спасти девочку - значит обречь на жизнь в Сказке, но разве для того она ушла из своего мира, чтобы погибнуть в чужом? Нет, нет...
Шло время, а он ничего не мог сделать. Медсестры ходили тенями - так ему казалось, лекари прекратили сюда заходить. Софи была обречена умирать, и сопровождать ее мог тот, кто не смог спасти. Это было больно, но вряд ли больнее, чем лед, замораживающий все изнутри.
Когда дыхание стало совсем холодным (шаман почти одернул руку от губ девочки), Генрих бесполезно попытался призвать Фё, чтобы он пошел за каким-нибудь огненным духом, хоть за пламенем Паука, если бы оно помогло разморозить чужую магию. Но Фё не откликнулся - задание шамана ничем не помогло бы умирающей. И оба они это знали.
Поэтому когда  палате появился темноволосый лекарь, Генрих только покачал головой. Белая ткань на лице Софи закрывала изможденное лицо.
- Она умерла.
Шаман хотел уже одернуть коллегу от бесполезных попыток, сказать, что - хватит, баста - пусть она обретет покой. Смерть такая - это... это ужасно.
Отвернулся, складывая бутыльки, баночки, бинты, листья. Ничего ей не помогло. Генрих даже не знал, что за болезнь унесла в Чертоги маленькую Софи. Палата была защищена магией - на тот случай, если вдруг заразно. В приюте тоже работали лекари. Но маленький пушистый шарик, призванный обличать духи болезней, оставался таким же чистым. Скорее всего, бедняжка встретилась с какими-нибудь магом. Монстром. Только чудовище может сотворить подобное.
И когда лекарь услышал первый вздох, то резко обернулся. Громко звякнула стеклянная баночка, упав с тумбочки и чудом не разбившись. Усталость как рукой сняло.
Она дышала!
Слабо, но легкие начали работать вместе с сердцем. Жизнь возвращалась хрупкое тельце, оставшееся без злого заклятия.
- Сюда! Линдру, чистой воды, порошок Госсапа!
Медсестра вбежала, но тут же словно ветром сдуло. Генрих остался дожидаться лекарств, пальцы привычно легли на чужое запястье. Еле-еле... Один. Два. Три. Четыре...

Он отшатнулся, когда Софи открыла глаза. Слишком резко для той, которая едва дышит. Голубые глаза были светло-фиолетовыми, тело вновь становилось холоднее, и лекарь подумал, было, что это не Софи, а мертвец, восставший благодаря тому смертоносному заклинанию.
- Эта девочка уже моя, Тувэ.
Генрих слышал лишь шепот Софи, но сейчас за голосом ее чудился другой - спокойный настолько, насколько же злой. Гнев растекался в нем, как яд, и шаман с ужасом видел, как вновь синеют губы девочки. И еще не осознав, Кто говорит устами Софи, в панике заискал что-то на тумбочке, чего там не могло быть точно. Наконец, упала какая-то склянка и разбилась, окрасив руку в красный, но разве важно это было, когда ищешь лекарство от Смерти?
- Оставь.

+1

4

Тувэ сначала только облегченно вздохнул, расслабляясь. Мелкая дрожь пробежала по спине маленькими иголочками и, верный своим привычкам, он снова провел рукой по волосам. Все хорошо. Рука дрожит, но это еще ничего. Слабая улыбка осветила уставшее лицо мужчины, он на секунду прикрыл глаза...
- Эта девочка уже моя, Тувэ.
До боли знакомым показался этот леденяще-спокойный, но вместе с тем такой рассерженный голос! Усталость пропала мгновенно. В изумлении фейри уставился на девочку, не в силах побороть чувство, что столкнулся с чем-то - или кем-то? - настолько знакомым, что это было фактически родным. Этот голос одновременно и притягивал Тувэ, но вместе с тем и сулил опасность. Проснулся словно какой-то старый, забытый инстинкт, кричащий: «Беги!». Но он не побежал.
- Нет, я ее не отдам, - уверенно выпалил мужчина, до сих не понимая, с кем разговаривает. Чуть сильней сжал руку девочки, которая показалась еще холоднее, чем была пять минут назад. Он даже не заметил, как отчаянно собирает заново силы, которых уже почти не осталось. Он ее не отпустит. Достаточно было одного маленького вдоха, чтобы Тувэ понял, как сильно хотелось этой маленькой, слабой девочке жить. И может, жизнь в Сказке обернется для нее настоящим кошмаром и она не один раз еще успеет пожалеть о выбранном пути, но она не сомневается сейчас. А не сомневается она - не сомневается он.
Фейри сам не заметил как поднялся на ноги и, продолжая удерживать ее за руку, ближе склонился к детскому личику. В светлых голубых глазенках отразилось что-то жесткое, фиолетовое.
- Она хочет быть здесь, - тихо промолвил мужчина, отчаянно цепляясь за хрупкое сознание, которое оттесняло чужое, вселившееся насильно. И оно не только оттесняло, но тянуло девочку куда-то к себе - туда. Это было похоже на перетягивание каната, пока Тувэ не понял, что никак не может повлиять на незнакомца. Если и пытается ослабить, то все почему-то пролетает мимо. И почему оно хочет забрать эту малышку туда?
- Ты... - в ужасе выдохнул мужчина, еще крепче вцепляясь в девочку. Ручка уже больно обжигала, как самый настоящий осколок льда, однако, Тувэ не был согласен с поражением. Он устал, он измотан, его силы почти на нуле и он дорого потом заплатит за эту невидимую схватку, но он просто так не отступится. Ведь он услышал мольбу о помощи от этой девочки, почувствовал, как она цепляется за него. Лекарь поджал губы. Это была первая встреча его с ней.
- Я не отдам ее, не отдам, - судорожно зашептал мужчина, неотрывно смотря в глаза малышке. - Нет, - Тувэ запнулся, до сих пор не веря, что вот так просто к нему явилась Она, та, что согласно легенде, неизменно передающейся от одного Уробороса к другому, преследует его. Ненавидит его. - Ты не заберешь ее, Смерть.
Фейри прикрыл глаза, концентрируясь. И тут, обжигая, перед внутренним взором возник образ маленькой белокурой девочки. Не этой, что сейчас отчаянно борется с ним за жизнь, за решающий шаг на эту сторону, а она - Смерть. Маленькая, злая, обиженная... «Я знаю, легенда правдива, легенда правдива... Легенда ли это?»

+1

5

Софи хотела быть, хотела существовать и жить. Серый коридор показывал больничную палату, заполненную голосами и тусклым светом огня. Коридор показывал прекрасное маковое поле и высокие окна. Девочка ее возраста - или сосем-совсем немного старше - улыбалась ласково и протягивала руки.
"Идем. Здесь тебе не будет больно".
Генрих замер и резко обернулся, с ужасом глядя на спорящего со Смертью. Отчего-то было понятно - ясно, точно, сразу, что говорил он не с метафорической леди с косой, а вполне материальной в их сумасшедшем мире особой. И пусть лекарь сталкивался лишь с последствиями ее работы, лишь с трупами, укрытыми белой простой тканью, он никогда не виделся с Ней. О Ней не думалось. Это была безмолвная война, без взгляда друг на друга.
- Сделай что-нибудь! - воскликнул Генрих, еще не наделяя лекаря особой силой, но уже доверяя ему эту личную схватку за жизнь девочки.
Что конкретно мог сделать темноволосый, шаман не знал, не мог знать. Он лишь чувствовал уверенность в его голосе, а она должна на чем-то строиться. Лекарь спорил с той, перед которой склоняли голову и сдавались после самой яростной битвы за лишний удар своего сердца. Так почему же не предположить, что тот может больше, чем порошки и мази?
- Ей нравится быть со мной, Тувэ. Ни боли. Ни холода. Ни страха.
Она улыбалась маленькой Софи и искажала ее черты в этой злой, неприемлемой для чистой души улыбке. А девочка колебалась, еще помня о чудесах, которые видела, о странном существе, вырастившем в ладонях маленькую рыбку, о необыкновенно сладких огромных яблоках, что дали просто так. Солнце светило ярко, а облака плыли у самых ног.
- Она все равно умрет в этом мире. Не мучь дитя, змей. Не искушай ее, убивая.
Генрих сжал полы зеленого плаща, что был на нем. Сжал до побелевших костяшек, до бессильного отчаяния что-либо сделать кроме того, чтобы смотреть. Софи повернула голову набок, и сиреневый взгляд, как казалось лекарю, видит его насквозь. Все его оставшиеся годы, все прожитые, все сомнения и упущенное, как он считал, время.
- Ей будет лучше со мной. Она слишком мала для Воли. В моем царстве она будет счастлива, - слова завораживали - или взгляд - или спокойствие, с которым они были произнесены.

[dice=17424-1:10:0:Чертоги]

+1

6

- Сделай что-нибудь!
Слова больно ударили в спину. Мужчина тяжело выдохнул, еще ниже склоняясь над Софи. Он бы хотел оправдаться перед этим чудным лекарем, вести его в курс дела что ли, только у него совершенно не было сил заниматься еще и этим. Может, потом, если захочет, Тувэ пояснит, но не сейчас. Сейчас он и головы не повернул, не попытался обнадежить. Наверное, и потому, что знал - шансов мало.
Ковром красные цветы выстлали больничный коридор, сизая дымка, холодная и как будто влажная, поползла по ногам, а окна темные, не позволяющие выглянуть наружу. Ведь здесь нет этого «наружу». По одну сторону - белокурая девочка с ухмылкой слишком самоуверенной, чтобы казаться доброй, по другу - измученный змей с выражением лица, выражающим безграничную жалость. Он опустился на одно колено, не протягивая рук, но уговаривая.
«Ты забудешь все, что знала, потеряешь все, если пойдешь с ней»
Мужчина с ужасом сознавал, как холодеет ручка малышки. Захотелось закричать: «Нет, постой!» - но Тувэ знал, что крикни он это, то слова не дойдут до Софи. Она там, глубоко спряталась внутри себя самой, а перед ним - жадная и наглая Смерть. Фиолетовый огонь глаз горит ясно и ты понимаешь, что она знает больше. Больше, чем что-то, что было тобой то ли забыто, то ли силой отобрано. Тувэ снова прикрыл глаза, пытаясь добраться от Софи. Отмахнуться от навязчивого ощущения, что ему что-то недоговаривают.
- Никто не бывает слишком мал, юн или слаб для жизни, - жарко зашептал мужчина. - Ты умеешь только отбирать. Ты не знаешь, какого это - давать жизнь, а я... - а он? Отчего-то у Тувэ создалось впечатление, что раньше и не своими руками он мог такое!.. Такое?..
- Воля может быть жестока, но разве это умаляет ее любовь, - это был даже не вопрос. - Не скрывай от нее того, что не можешь скрыть от меня. Я вижу, что в твоем царстве нет ничего...
Тувэ поджал губы, не зная, как пояснить. Он стоял по другую сторону, однако, ясно видел обе - и жизнь и смерть. Но выразить словом? Невозможно. Мурашки пробежали по спине и он вздрогнул. Хватка у Смерти железная, от того ли, что она так зла? «На меня... За то ли?»
Тувэ знал, что у Смерти нет счастья. У нее ничего нет. Одно беспробудное забвение: сухое и холодное, как эта рука, что он сейчас сжимает. Лекарь открыл глаза, подбираясь к Софи. Маленькая, наивная девочка, которая совсем, совсем ничего не понимает. Кто-то зовет, говорят странно... Как выбрать? Иногда он сам казался себе таким - маленьким и слабым. Ребенком, которому ничего не рассказывают, потому что не перенесет услышанного.
- Начало и конец... Не зная одного, не поймешь второго.
[dice=3872-1:10:0:За жизнь]

Отредактировано Тувэ (2015-05-17 09:03:26)

+1

7

Осознать и принять, что вот сейчас, здесь, он столкнулся со Смертью - пусть косвенно, пусть лишь видя в теле другого существа, - было сложно. Почти невозможно. Верить в белокурую девочку с домом в зимнем лесу и знать, что она есть - вещи разные. Лекарь судорожно выдохнул - воздух белым облачком вышел из легких. Латт Свадже стало морозным, алым и белым, и город за стенами палаты прекратил существовать.
Софи рассмеялась - надтреснуто, хрипло. По струнам провели смычком фальшиво, выдавливая жалкие отголоски искреннего смеха.
- Ее любовь столь безгранична, - смех сменился злостью, Генрих инстинктивно обнял себя руками, пытаясь спастись от пробирающего до костей холода. - Что она простила тебя!
Лекарь перевел взгляд на черноволосого, уже не понимая ничего из происходящего. Простила? Воля, за что? За что можно прощать, вот так, простого лекаря из Латт Свадже?
- Ты... А ты! - вновь смех, только еще тише. Сложно смеяться телом, которое умирает. - Ты!
Невозможно было оторвать взгляда от сиреневых глаз, хотя смотрели они вновь только на склонившегося у постели. Запах лекарств сменился на запах льда, под ногами выросли страшные цветы, встречающие каждого, кто попадал в волшебный мир.
- Не зная одного, не поймешь второго, - вторила Смерть. - Ты узнала жизнь, Софи. Познай иную сторону. В моем царстве ты обретешь покой. А там, за ним, куда не ступала нога этого змея, ты увидишь свет... тепло и многих, многих друзей найдешь там. Тебе не будет больше холодно и больно. Тебе не будет одиноко. Никто не обидит тебя, малышку... Не слушай змея, Софи. Он хотел убить собственную мать. Разве можно верить тому, кто хочет смерти маме?
- Ты никогда не сможешь вернуться сюда! - воскликнул Генрих, сам не понимая, что делает. - Ты никогда не сможешь дышать, не сможешь... не сможешь видеть чудеса, которые здесь происходят, не сможешь прожить долгую жизнь, как все люди.
Ведь Софи ушла почему-то из реального мира. Кем она была там? Девочкой, потерянной для семьи? Умирающей в одиночестве старухой? Потерявшей все женщиной? Но она ушла в поисках иной жизни, так стоит ли менять ее на гроб и могилу сразу, вот так? Генрих не знал, какие привести доводы, он мог лечить тела, заживлять раны, но не знал, что делать с душой. А может быть, все дело было в том, что вся эта сцена слишком заворожила, и вместе с желанием спасти девочку приносила тревогу, а еще - прикосновение к чему-то сакральному, далекому от простого врачевания.

[dice=9680-1:10:0:Чертоги]

+1

8

Она его простила? Из старой легенды - может, все-таки истории? - непроизвольно вспыли слова:  «Но со временем сжалилась Воля, любовь возродилась в сердце ее к глупому ребенку, так сильно было сие чувство. Дала она новую жизнь Уроборосу», - Тувэ поджал губы. С одной стороны он знал, что родилось это не из пустой выдумки, с другой как-то совсем не вязалось рассказанное с ним. Как будто это был какой-то другой Уроборос, не имеющий с ним никакого отношения. Но Тувэ, конечно, понимал глупость собственных чувств. Понимал и все же... Поверить никак не удавалось. Слишком масштабно произошедшее. Как будто получается, что он - он! - когда-то был богом.
Змей замотал головой, стараясь отогнать от себя непрошеные мысли. Не важно. Не важно, что там с ним или с его предком - если они, по сути, вообще не являются одним существом - произошло. Он взял на себя обязательство спасти жизнь Софи. Он решил, что вернет ее сюда. Ведь она хотела этого. Он знает, что хотела. И... хочет. Мужчина попытался пошевелить пальцами, но с ужасом понял, что они примерзли к ледяной ручке Софи. «Ничего, ничего....» - желание девчушки было слабее, чем в ту, первую секунду, когда еще не пришла Она, но оно все-таки еще билось в ней худой жилкой. Змей бросил короткий взгляд на лекаря - а ведь он ничем и подсобить не...
- Ты никогда не сможешь вернуться сюда!.. - по спине пробежала дрожь.
Он отвернулся и закрыл глаза. Вот она: маленькая хрупкая девчушка с волосами белыми как снег, сколько бы избито не звучало это выражение, но оно так и было. И Софи... Змей протянул руку девочке, пряча жуткий змеиный глаз за волосами. Дети не любят змей. Мало кто вообще любит змей. Поэтому его и обрядили в змеиную шкуру... «Нет! Тувэ не думай об этом! Она только пытается тебя запутать, отвлечь...»
- Она все узнает,- начал мужчина, не открывая глаз. - Но всему свое время. Слишком плохо она еще знает эту сторону! - а другое... Тувэ медленно открыл глаза, ловя ее взгляд. - Да, любовь нашей матери безгранична и тебе следует быть благодарной за то, что имеешь, Смерть, если не хочешь... Оказаться там, где стою я сейчас. Неужели ты думаешь, что она у тебя не сможет отобрать этой силы? Она может, ведь я обладал куда большим, - сам говорит и ему не верится в то, что он произносит это. - Будь осторожней... сестра.
Он окончательно запутался. Губы и сердце говорят одно, а разум продолжает оставаться в полном недоумении. «Неужели?» - навязчиво вертелось в голове. Как бы это потом не обернулось ему боком. Да даже какое потом... Вот сейчас с Софи.

[dice=17424-1:10:0:за жизнь]

+1

9

Она рассмеялась. Торжествующе и зло. Для нее не было никакого брата, она не скучала по нему и не переживала. Не было для нее ничего столь жалкого, как сбитый с пьедестала бог, лишенный всего, даже памяти.
- Я - на твоем месте?! Ты - глупец.
Разве мало было примеров того, как легко уничтожала Воля тех, кто шел против нее? Разве не идиотами они все были? А теперь Уроборос учит ее жизни и смерти, умудренный всего лишь тем, что возжелал большего! Нет, она не столь глупа.
- Идем, девочка моя.
Губы Софии презрительно скривились, вторя презрению хозяйки. А она уже была хозяйкой - тело девочки, стоило Смерти уйти, в один миг обмякло, потеряло жизнь, стало пустой оболочкой. Холодная кожа не согревалась. На кровати остался труп Софи, а душа ее...

Где ее душа, Генрих не мог бы сказать. Он понимал, он знал слухи, легенды, что там, в Чертогах, где маковое поле до самого горизонта, все они окажутся, а потом уйдут в светлую страну. Там говорили все, но знать, что Смерть - сейчас и навсегда - забрала маленькую Софи в свое царство, оказалось слишком сложным. Как же так. Как же так...
В горле стоял комок, лекарь безуспешно пытался сглотнуть его, зажмурил глаза, чтобы их не щипало. Но это не отменяло мертвеца перед ними.
Комната медленно согревалась. Они остались здесь, они дышали. Генрих закрыл глаза Софи, как-то торопливо проведя ладонью по ним.
- Вот так все происходит, - сказал он вдруг потрясенно и горько.
Вот так Смерть забирает каждого. Где была душа в этом маленьком тельце? В маленьком сердечке, и госпожа Чертог туда запустила пальцы? Это все было слишком просто и потому казалось неправильным. Винить темноволосого он не мог, если честно, он с самого начала сомневался, что получится.
А палата наполнялась существами - работниками, что должны унести тело, любопытными лекарями, желающими узнать, что же произошло. А произошло вот что - маленькая девочка умерла. И все.
Генрих положил ладонь на плечо коллеги, сжал, призывая уйти.

Коридор был таким же, как до смерти Софи. Все было так же. Так происходило сотни раз, не все переживали когти монстров и зелья торговцев. И за окном был все тот же Валден. А завтра, через неделю, месяц, они тоже станут проще относиться к подобному.
- Ты - ее брат?
Он обернулся на лекаря, спросил так, словно в это действительно поверил. Серьезно и просто.

+1

10

- Я... - тяжело выдохнул мужчина, смотря в застывшие глаза девочки. «Кто... я?» Но это был один из тех вопросов, ответ на который он будет вынужден искать сам. Смерть - взгляд лекаря медленно проскользнул по лицу девочки, тщетно пытаясь угадать ее черты - ему здесь не помощница. Она бы скорей забрала его с собой на ту сторону. «... пылая желанием навеки уничтожить гадюку», - невольно вспыли в голове чужие слова. Тувэ нахмурился, с силой сжимая обмякшее плечико девочки. Он не жалел Софи. Все-таки в смерти не было чего-то ужасного, от чего, как говорится, должна кровь в жилах стынуть, просто - всему свое время. Все должно происходить в срок. Тувэ еще раз тяжело вздохнул, усмехаясь собственной глупости. Хотя почему это «должно»? Никто не устанавливал правила, это он отчаянно пытался их сейчас навязать. «Всему свое время» - это, скорее, можно назвать пожеланием, мол, если удача не отворачивается от тебя, то все будет тогда, когда надо. А не так - кувырком. Как у Софи. Мужчина с трудом разжал пальцы - слез не было. Проиграть было обидно, конечно, только... Стоп! Когда он стал относиться к этому как к форме игры? Тувэ внимательно посмотрел на Софи, на теперь ее закрытые глаза. Естественно, это все было куда масштабнее, серьезнее, чем просто - игра, так почему... Змей вздрогнул, чувствуя, как сжали его плечо. Неловко убрал волосы с лица, смотря на потревожившего: все тот же лекарь. Обвел взглядом палату - все та же больница. Тувэ выдохнул еще раз, но на этот раз как-то с облегчением, словно ему казалось, что мгновение назад он был где-то не здесь и даже не понимал этого. Коротко кивнул, отходя от койки, пропуская вперед персонал.
«Труп пора вывозить», - бессмысленно отдалось в голове. Медленно моргнул, пытаясь прийти в себя, но сделать этого отчего-то не получалось. Словно он медленно тонет, но нет сил пошевелить ни рукой, ни ногой - ничем. Ему ничего не остается, как наблюдать собственное...
- Что? - удивленно Тувэ не было предела. - А... Я не знаю, - честно выпалил змей, в упор смотря на рыжего, - Есть легенда, - медленно начал, не зная откуда начать, следует ли вообще говорить об этом, - Про Уробороса, которого Воля наделила способностью дарить и отбирать жизнь, только гордости его не было предела, так что решил он убить собственную мать, но ведь от нее ничего нельзя скрыть, - он невольно усмехнулся. - Она и отобрала у него эту силу, часть забрала себе, а часть отдала Смерти. Самого Уробороса она обрядила в шкуру змеи и... В общем, Уроборос не умер, Воля вернула ему жизнь, только лишила памяти, почти всех сил и прогнала с божьего пьедестала.
Тяжело ухукнул филин, приземляясь на хозяйское плечо. Где был Силл, Тувэ сейчас было все равно. С излишнем вниманием разглядывая пол под ногами, он был где-то не здесь. Пытался найти в себе то ли потерянное знание, которые бы связало все детали воедино, то ли просто силы, чтобы поверить в реальность происходящего. Ведь... 
- На самом деле не понимаю, зачем я вам это рассказываю... - змей неожиданно повернулся лицом к лекарю, - Вы, Генрих, так ведь? Простите, что полез не в свое дело... И-и что не смог помочь вам. Но, уверяю, там нечего бояться. Я не могу это как-то доказать, но - поверьте.
А ведь его смена закончилась. Мог бы уйти домой, не ввязываться в это. Тогда бы не потратил последние силы, не столкнулся бы со Смертью. Тувэ помотал головой, но и это не помогало. Он рассеяно поглядел на мужчину. Странно, что усталость совсем не чувствовалось.
- Ах, да, я ведь не представился, я - Тувэ или Уроборос.

Отредактировано Тувэ (2015-06-11 18:17:57)

+1

11

Генрих слушал, не пропуская ни единого слова. То, о чем рассказывал лекарь, до сих пор не было известно шаману. Легенда эта не дошла до него, да и вряд ли бы была нужна до сих пор. Сколько их - легенд таких? Ха...
И что сказать на это, лекарь не знал.
Он качнул головой, подтверждая свое имя, отвел взгляд. Сова заинтересовала не более, чем подошедшая что-то сказать девушка в белом, молодой лекарь.
Пришлось посторониться. Мимо провезли Софи. Накрытая белым, она была не видна, да и казалось, что под тканью едва ли кто-то лежит. Худая, бледная, бедная...
Он вдруг вцепился в руку Тувэ с силой, которую и сам от себя не ожидал.
- Там? Что значит - там? - громкий голос разрушил некоторую торжественную, что ли, тишину, сопровождающую всегда смерть.
На них обернулись, Генрих разжал пальцы, глянул на существ вокруг, отвернулся.
- Извините, Тувэ.
И почему это его так заинтересовало? Что было в этом существе, что ему вот, запросто, надо было верить? И Генрих верил. Разом. Во все. И в то, что действительно говорил со Смертью, и в то, что Тувэ этот имел к ней отношение. И, наверное, в легенду поверил куда сильнее, чем сам рассказчик.
И одновременно с этим - нет, глупости, ерунда. Зачем вообще тебе это все? Детская сказочка.
Стало страшно. Ведь Смерть видела его. Глупо было думать, что она вот раз - и забирает тех, кто говорил с ней. Но что если - да? Всматриваясь в Бездну, жди, что она... Он вскинул голову на лекаря в немом вопросе, безотчетном страхе.
- Я не должен был быть там, - прошептал он.
Сталкиваться со жрецами Смерти, с ее изображениями - это одно. Сталкиваться с плодами ее трудом - одно. Он пошел прочь, оглянулся на Тувэ, мол, идете ли вы. Хотелось бежать из Латт Свадже. Он помнил такое лишь раз, когда впервые сам лечил. Не спас, но тогда - озлобился, сказал, что будет таким лекарем, который будет спасать всегда. Ан нет - проиграл девочке-госпоже. Но куда идти - не имел ни малейшего понятия, только глубоко вдохнул чистого воздуха у выхода из здания. Впереди - фонтан, раскидистое дерево, лавочки, ворота и стены лечебницы.

0

12

В глазах мужчины отразилась наспех накинутая белая простыня. Тувэ медленно моргнул, устало потирая переносицу, думая о том, как сильно болят глаза. Слезятся. С непривычным усердием большим пальцем оттер пару капель. Зевнул. Все закончилось и не без тихой радости Тувэ молча говорил себе, что может идти домой. Мысль эта, медленно крутясь в сознании и неуклюже натыкаясь на  препятствия, скажем, необходимость пересечь путь от больницы до дома, не заснув в ближайших кустах, была похожа на муху, по собственной глупости залетевшей в комнату и теперь отчаянно бьющейся о стекло, не понимая, почему не может попасть обратно.
- Там? Что значит - там?
От неожиданности заданного вопроса Тувэ вздрогнул, поднимая глаза на лекаря. Долгих три секунды он смотрел глаза в глаза, не совсем понимая, что от него хотят, и с мучением размышляя о том, почему еще не спит, хотя должен был. Но тут же неожиданно встрепенулся, по телу прокатилась крупная дрожь и в знак того, что он проснулся, Тувэ провел рукой по лицу, смахивая упавшие пряди.
- Там... - лекарь широко зевнул, неловко прикрывая рот рукой. - Мир, находящийся за чертой. Смерть в вашем обычном понимании - дверь. Чертоги, в общем-то, мир настолько сильно похожий на этот, настолько сильно и отличающийся. Смерти боятся, потому что уверены, что с ней приходит конец, в то время, как никакого конца, по сути, нет. Существо просто переходит из одного мира в другой.
Ясность собственных слов Тувэ больше не беспокоила. Не могла беспокоить, потому что раз от разу он возвращался к невыносимым поискам причины того, почему он до сих пор не спит. И эти незатейливые поиски казались ему сейчас настолько же тяжелыми, насколько тяжело было поднять левую - отсутствующую - руку.
Раздалось тяжелое ухуганье Сила на плече и Тувэ решил, что полностью солидарен с филином.
- Я не должен был быть там.
Мужчина поднял глаза, пытаясь найти источник шума. Повернул голову, понимая, что лекарь уже удаляется. «Ладно», - решил Тувэ, но потом объект остановился, очевидно, ожидая, что за ним пойдут следом. Мужчина тихо вздохнул, занося ногу и тяжело отлепляясь от стены.
- Почему не должен? - не спеша, но лекарь нагнал коллегу, придерживая руку за спиной. - Рано или поздно вы все равно будете вынуждены вступить с ней разговор. Уже будете знать, чего ожидать.
«Мало приятного», - про себя закончил Тувэ. Несмотря на допустимую обычность Чертог, Смерть сама по себе была девочкой неприятной: тяжелой в общении, злопамятной, капризной, слегка нервной. В лицо пахнуло утренней свежестью. Тувэ с удивлением обвел взглядом привычный пейзаж, полный воды и света. Постояв еще немного на пороге, двинулся в сторону ближайшей лавочки.
- Простите, - он опустился со вздохом, закидывая назад голову. - Использование моих способностей не проходит бесследно. Буквально вынужден расплачиваться собственным здоровьем.

+1


Вы здесь » Dark Fairy Tale: музей Сказки » Прошлое » 14.04. Повсюду - бог


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC