Dark Fairy Tale: музей Сказки

Объявление



Кто захочет поиграть - http://staden.rusff.ru/ . Будем рады видеть))

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Fairy Tale: музей Сказки » Настоящее » 15.04 Отбросить жизнь на стёртые ступени


15.04 Отбросить жизнь на стёртые ступени

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Время: рассвет.
Местоположение: могила Асари.
Участники: Виржиль, Смерть.
Предыстория: это был не первый и не последний раз, когда Виржиль возвращался сюда. Запрет Паука мало что изменил.
Фактор внезапности: как обычно.

0

2

Он шёл наугад, наудачу. Если бы Паук следил за этим местом, если бы он случайно оказался здесь, он уловил бы присутствие Виржиля в первый момент. Гораздо раньше, чем призрак смог бы разобрать в тени пещеры его похожую на щель фигуру и уйти. Виржиль шагал в эту дверь, не раздумывая о том, что будет, если. Как будто после лабиринта Мистрэ что-то вернулось. Не целиком, но обрывком, воспоминанием слепого о красном цвете заката. Или, скорее, оглохшего — о переборе струн, тревожном и ветреном.
Когда он шагал, струны молчали, спокойно или равнодушно к гипотетическому возмездию за попытку прийти на могилу первого шанахи. Может быть, они просто пропали. Виржиль осмотрелся, когда добрался до зева пещеры, ставшего местом упокоения Асари, и внутренне зажмурился. Не обманули. Одинокое место было пусто, если не считать стайки жёлтых цветов там, где земля подбиралась к скале. Виржиль прошёл сквозь них, и замер у места.
— Твой друг однажды спросил меня, кем я буду через триста лет, — сказал призрак, как будто продолжая минуту назад прерванный рассказ. — Я ответил, что стану безразличным циником.
Грациозно повернувшись, Виржиль легко опустился на землю, скрестив ноги, и посмотрел на небо, светло-фиолетовое, почти белое на востоке, но ещё не забывшее, каково это — носить звёзды. Кто же теперь за ними смотрит, когда последний Покоритель сгинул в порабощённом Хипом Ренненде?
— А тут мне пришлось повоевать за любовь. Любовники, ты знаешь, зачастую более жестоки, чем непримиримые враги. Они не щадят никого, и себя, и возлюбленного в том числе. Враги обычно ограничиваются друг другом. А тут... в общем, долго это. Пока я буду всё рассказывать... ты ведь и сам лучше меня знаешь всё. И через триста лет, и через тысячу я буду тем человеком, который умер на площади Валдена перед самой победой, преданный лучшим и, кажется, единственным другом. Ради любви, что должно бы меня утешать, но не утешает. Я ведь умер, стал отпечатком самого себя. Даже если я научусь пародировать цинизм и безразличие, мало это что изменит. Как думаешь, может, это и хорошо? Я имею в виду... если не можешь меняться, не сможешь и деградировать. Устать больше, чем есть и было при смерти.
Виржиль непостижимым образом оказался снова на ногах, и с непередаваемым выражением лица он смотрел на раскрытую ладонь, на которой покоились точки маковых зёрен.
— Если так, то мне страшно думать о том, как умирал ты. Что ты с собой унёс в Чертоги, — тихо, сливаясь с шёпотом пробудившихся под рукой ветра листьев, прошептал шанахи, и сомкнул пальцы, не проронив ни зерна.
— Знать бы ещё, каково это — быть честным. Тот, кто умер, не нуждался в честности. Я просто верил, что Путь мой верен, без вопросов к Судьбе... и какова она вообще, эта честность?
Виржиль покачал головой, бережно убирая блестящие зёрнышки.

+1

3

- Тяжесть веков, - ответили ему. - Но потом ему стало легко. Я забрала его тяжесть.
Маленькие ступни создавали ровно столько шума, сколько бы создали ступни живого существа. Покатились мелкие камушки к могиле от входа, под ладошкой посыпалась пыль с холодной стены. Девочка аккуратно сошла к шанахи, закрывая собой свет проема пещеры.
Точным движением - привычным, резким, оправила пышную юбку платья, встряхнула ладонью. Встала рядом с Виржилем, но вид могилы не трогал ее, не будил никаких эмоций, и это было видно. Она не казалась скучающей, раздраженной или нетерпеливой, она казалась равнодушной, и в этом равнодушии - ко всему и всем, могла быть насмешливой или злой, тоскующей или радостной, но налет смертельной зияющей пустоты сквозил во всякой черте и движении.
Ей столь же все равно было на метания шанахи, запертого в клетку певца, из которой он безнадежно силился найти выход.
Она заложила руки за спину, качнулась на каблучках добротных туфель с атласным бантом и медленно отвернулась. Взгляд сиреневых глаз остановился на сжавшемся кулаке с маковыми зернами.
- Немного жестокая шутка Асари.
Пальцы тронули кулак, спокойно легли на призрачную кожу, сквозь которую просвечивал серый камень пещеры. Смерть могла бы сказать, что не стоит цепляться за того, кто был куда старше и уже ушел, что он оставил достаточно, что он тоже не был идеалом, но не сказала.
Стена стала проходом, туфли утонули в снегу, когда девочка ступила в свой сад с раскидистым сливовым деревом. Оно цвело, и белые хлопья укрывали лепестки. Зима здесь звенела - тихо, почти бесшумно, стол лишь идеальным кругом был чист от снега. Смерть подняла изящный белый чайник, чашечка - едва ли не кукольная, наполнилась дымящимся напитком. Алым пауком вспыхнул купол, ненавистью приветствуя шанахи, разбежались от призрака в сторону маленькие черные паучки.
Девочка, кажется, вздохнула. Глупый маленький паучок - от кого он защищает ее?
- Мы с тобой ни разу не встречались вот так, - она села за стол, идеально выпрямив спину, медленно поднеся чашку к губам, держа ее двумя руками, как держат дети, чтобы не разлить.

[AVA]http://storage3.static.itmages.ru/i/15/0601/h_1433144586_3440219_3b4435a0a0.png[/AVA]
[NIC]Смерть[/NIC] [STA]Хозяйка Чертог[/STA]

+2

4

— Мир вообще довольно жестокая шутка, — сказал шанахи, кажется, поражённый той лёгкостью и вещественностью прикосновения. Хотя, казалось бы, разве есть здесь, чем удивляться. Разве есть что-то удивительное в том, что властительница жизни и смерти может взять за руку любого. Маленькая девочка, которой не страшны никакие волки. Маленькая девочка, которую не согреют ни одни объятия. Что ей нужно было здесь, в сомнительном обществе всем чужого и чуждого поэта?
Не задумываясь об этом, цепляясь за пожалованные Мистрэ медяки веры нищий последователь шагнул следом за Смертью. Теперь — следом, а не рядом. Зунг всё это побери, кажется, он вовсе лишился права находиться рядом, когда потерял Её. Следовать, вести, топтать призрачные тропы в одиночестве: это всё запросто. А разделить дорогу, как было — шиш.
Разозлившись, Виржиль прибавил шагу, но спешить было уже некуда. Вокруг уже цвёл снежный сад. Оглядевшись, Виржиль скорбно свёл брови. Однажды через пещеру он вышел к цветущему дереву и заснул под ним. Наутро он проснулся уже с Ней. Отвечая ему, сад разошёлся алыми сполохами. Виржиль очнулся. Нет, тут не было никакого сходства с тем потерянным гротом. Ни малейшего.
— Я нынче не самый занятный попутчик из тех, что могли бы тебе повстречаться. У меня даже песен теперь нет, чтобы подарить тебе, как раньше.
Интересно, что сталось с тем тивадом, игру с которым они затеяли по дороге Оттуда Туда, от встречи со Смертью до расставания у развилки на рассвете? С тех пор Виржиль его ни разу не встречал, и даже не слышал о грустном сказочнике.

+1

5

Словно очнувшись от забытья божественного эгоизма, Смерть засмеялась и наполнила вторую кружку. Она смеялась, как ребенок, как девочка, как счастливое существо, живущее в достатке и тепле. Мимо прошла скорбная тень, едва различимая, оставила глубокие мелкие следы, но хозяйка этого дома и сада лишь улыбалась - довольно и сыто.
- Теперь у меня другие попутчики, и у них достаточно для меня песен.
Другие уже, не Виржиль, пели ей, сопровождали ее, искали компании или отчаянно убегали от взмаха мифической косы, которую никогда она не держала в руках. Шанахи остался где-то там, впереди них, успев испить больше из чаши жизни, и одновременно - застрял позади, став только лишь призраком. Вот как этот - жалкий, потерявший даже свою загробную жизнь, плетущийся из одного конца сада в другой, словно ждущий чего-то. Незыблемого. Вечного. Ответа.
Если бы Смерть помнила об этой тени, о ее жизни, если бы она хоть сколько-нибудь интересовала ее, то напомнила бы Виржиля.
- Ренненд, - вдруг отчетливо произнесла она. - Что ты знаешь о нем?
Смерть отлично знала, что шанахи был в своем мире. Что  путешествовал в нем, что был там даже не один. Она опустила кружку, в которой ни на миллиметр не уменьшилось количество чая. И это навевало какие-то невеселые мысли о ненастоящем мире, о той искусственной среде, в которой возможно все - и все столь же лживо для тех, кто в ней не был создан.
Столь же лживыми были бы Пути - Зунга, Хипа, Дракона, неважно кого, если не окунуться в них с разбегу, столкнуться с явственным доказательством, что так - бывает.
- Почему ты не просил пустить тебя туда? - она чуть наклонила голову, не сводя взгляд с музыканта. От движения головой скользнула по голубой ткани платья седая прядь. - Почему ты не спросил, вернулась ли туда твоя гитара? Свободен ли тот шанахи, что когда-то слился с ней и стал твоим инструментом? Почему не узнаешь о том, нужен ли тебе этот инструмент, чтобы стать другим шанахи?
Ренненд. Мир, где можно встретить душу своего инструмента и попросить его вернуться. Где можно переплыть озеро и прекратить нуждаться в струнах и дырах в жалких трубках, что называют флейтами. Где можно получить инструмент куда лучше.
- Почему ты не спрашиваешь, не стал ли инструментом Асари? - детские губы ее тронула улыбка.
Смерть перевела взгляд в сторону. Цепочка следов шла обратно, сгорбившись, вела ее полупрозрачная черная тень. Внезапно она остановилась, безмолвно схватилась за голову и столь же беззвучно, как будто голос кто-то отрезал, зарыдала. И через полминуты пошла дальше - спокойная и обреченная на вечность.
- Честность... не пора ли шагнуть дальше, Виржиль, чем попытка схватиться на струны, принадлежащие другому тебе? Пробовал ли ты хоть раз переплыть ваше священное озеро? Посмотреть, что там, за ним, на другой ступени?
Тень остановилась, протянула руки. В ладони легли белые пушинки - в тысячный раз. Вновь улыбка. Маленький кулачок подпирает острый подбородок. Тень медленно повернула голову и уставилась на Виржиля. И вот - лицо становится чужим лицом, черная мантия - чужим одеянием, а лысый череп обрастает белой шевелюрой.
- В погоне за прошлым ты рискуешь потерять будущее, Виржиль, - тень шанахи приблизилась к двойнику, всматриваясь, вглядываясь, уточняя черты, корректируя мимику. Смерть смотрела на нее и продолжала говорить. - Скажи честно, рад ли ты был такому прошлому? Под звездами чужих условий, воли, правил? Под необходимостью выбора, кому служить, чьими Путями вести? Я лишь раз - сегодня - предложу тебе свою помощь. И выберешь ли ты иной инструмент, попытку стать кем-то больше, чем шанахи Виржиль из городка Валдена, переплыв озеро, или все-таки выцепишь свою гитару из рук Ренненда - я исполню это.

[AVA]http://storage3.static.itmages.ru/i/15/0601/h_1433144586_3440219_3b4435a0a0.png[/AVA]
[NIC]Смерть[/NIC] [STA]Хозяйка Чертог[/STA]

+1


Вы здесь » Dark Fairy Tale: музей Сказки » Настоящее » 15.04 Отбросить жизнь на стёртые ступени


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC