Dark Fairy Tale: upheaval

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Fairy Tale: upheaval » Прошлое » 06.11 Трёшь кувшин - предохраняйся тоже;


06.11 Трёшь кувшин - предохраняйся тоже;

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Время: 6 ноября года Синего Вереска;
Местоположение: дом торговца Говарда Балмона;
Участники: Бенедикт Харгрейв, Ивонн Моро, единственный и неповторимый Ларри;
Предыстория: вот вам простая задача - каковы шансы выжить у рядового слуги, на которого из кувшина выпрыгивает что-то гнилое, но крайне голодное? Ну вот то-то же, что нулевые. А учёным потом разбираться. С оладушками и песнями. И дочерьми торговца, сующими свои носы куда попало.
Желаете ли внезапностей от мастера: нет.

0

2

   Этот день был... странным. Вовсе не из-за того, что в Гильдии было слишком тихо, либо, наоборот, слишком шумно — сегодня, как и всегда, здесь царила классическая творческая неразбериха. Да и начиналось всё вполне нормально. В частности, Бенедикт начал свой день, позавтракав слегка подсохшими крендельками, которые для него любезно украл у соседа Невермор. Как и в любой другой день, он собирался заняться своими картами: одно любопытное заклинание, которое никак не получалось протестировать, разрушало карту при любых попытках запихать его внутрь. Собственно, странности начались именно с этого момента.

   Почёсывая зудящий шрам через маску и пребывая в раздумьях относительно соотношения магической энергии, алхимических ингредиентов и концентрации Гнили в карте, учёный едва не смёл со стола ворона, потянувшись за очередным крендельком. Только когда Невермор издал противное сиплое карканье, похожее больше на скрежет острого когтя по стеклу, Бенедикт наконец вынырнул из бездны своих мысленных экспериментов и обратил на него внимание. Включая своё крайне медленное зажигание, птица сообразила толкнуть к нему лапой фолиант с картами. Огромная книга проскользила по вычищенному до блеска столу, оставляя за собой на поверхности заметный слой Гнили, похожий больше на грязь. Лицо мужчины перекосила гримаса неудовольствия: несмотря на характер своей работы, он был тем ещё чистюлей. Десятилетия работы с такой материей приучили его держать рабочее место и свои покои в абсолютной чистоте и стерильности. Гнили не должно быть больше, чем требуется для получения результата. И он всё ещё не понимал, чего он него хотел Невермор. Испытующий взгляд просверливал в вороне дырку, а тот всё никак не мог понять, зачем на него так пристально смотрят. Вертел своей пустой головой и так, и эдак, пока, наконец, его не осенило. Наклонившись к фолианту, он клювом подцепил страницу и открыл книгу посреди сообщений-вингов. Бенедикт изогнул бровь в ироничном, непонимающем жесте. Винги ему отправляли настолько редко, что во всей книге они занимали не больше восьми неполных страниц — и это за пять десятилетий с момента создания книги! Или уже шесть?..

   Лениво переворачивая страницы в поисках нового сообщения, Бенедикт свободной рукой дотянулся до чистой тряпки и вслепую стал тереть столешницу, собирая всю размазанную вороном гниль. Пернатый с чувством выполненного долга и гордости за себя принялся чистить перья костяным клювом, но тут же был согнан со стола рукой хозяина, чтобы грязь не разводил. Напоследок обиженно каркнув что-то на своём гнилом птичьем, ворон занырнул в карту и пропал без следа. Мужчина, тем временем, добрался до свежего винга. Левая бровь, очевидно, хотела выползти за все мыслимые и не очень пределы и оказаться на Луне. Кому-то в городе потребовалась помощь специалиста. И не какого-нибудь специалиста из гильдии вообще, а именно его, Бенедикта, помощь. Отправителем значился некий Говард Балмон. Его учёный не то чтобы знал, но, скорее, был наслышан. Пожалуй, о нём были наслышаны многие, как об одном из крупнейших торговцев антиквариатом и прочими дорогими безделушками. Очевидно, стоило бы собраться и в кои-то веки покинуть свою башню. На людей посмотреть и себя показать, так скажем. Не то чтобы вечному затворнику Бенедикту этого хотелось, конечно же...

* * *

   На улице было прохладно ещё с утра, а к обеду погода и совсем испортилась. Промозглый ветер задувал со всех сторон и пробирал насквозь, порой бросая мелкие косые брызги моросившего дождя в лицо. Решено было взять пальто и потрёпанную временем федору в качестве защитных мер от капризов стихии. Время от времени шляпу приходилось придерживать рукой, чтобы не превратить неспешное путешествие по полупустым улицам в комичную погоню за предметами гардероба в стиле Бенни Хилла. Людей на улице было мало, а те немногие прохожие, что попадались Бенедикту на пути, неизменно спешили куда-то, чтобы сбежать подальше от стихии. Впрочем, и мрачного мага они тоже предпочитали инстинктивно обходить стороной, время от времени кидая на него опасливые взгляды. Все чувствовали отвратительную по своей натуре ауру, когда он проходил рядом, но вряд ли кто-то мог бы объяснить, откуда она берётся. Кроме, быть может, животных. Два городских чёрных кота, перебегая ему дорогу, остановились, чтобы как следует обшипеть его. Хотя кто так делает, честно?

   Мрачные полумёртвые улицы Валдена проплывали мимо, растворяясь в единое сероватое месиво. Резиденция мистера Балмона находилась чуть поодаль, недалеко от окраин, поэтому добираться туда пришлось некоторое время. Домик явно выделялся среди однотипных, по большому счёту, строений Валдена, жилых и не очень, своей некоторой ноткой эксцентричности в интерьере. Впрочем, для Бенедикта эксцентричным являлось всё, что не вписывалось в привычный глазу уклад мирового порядка. Никого вокруг, чтобы уведомить о своём появлении, не было, поэтому учёный без задней мысли поднялся на крыльцо, оказываясь перед крепкой резной деревянной дверью, окованной сталью и украшенной золотыми орнаментами. Сняв шляпу и поправив причёску, он трижды постучал. Тук, тук-тук. Вряд ли Говард ждал кого-то ещё, кроме специалиста из гильдии. А если и ждал, то проклятая гнилая аура наверняка послужила отличным предупреждением, раскрыв личность таинственного визитёра ещё когда он вошёл на территорию резиденции.

+1

3

К I-му разряду принадлежат, так называемые, званые большие обеды, которые, на 25 человек, могут стоить, приблизительно, от 40 до 60 рублей сер. без вина, а на 3-5 человек – от 15 до 25 и более.
«Подарок молодым хозяйкам или средство к уменьшению расходов в домашнем хозяйстве», Елена Молоховец, 1901 г.

   Ивонн чувствовала себя старинным серебряным блюдом, которое старушка-дворянка упрятала на дно вещевого сундука на чёрный день. Вроде красиво, нарядно, практично, а вроде и никому нахрен не нужно.  Лежишь себе, тускнеешь и страдаешь от того, что твои навыки, таланты и притягательный внешний вид абсолютно бесполезны. Конечно, Шеф каждый день что-то готовила. Вот только проблема в том, что в лагере комедиантов кашеварить надо было по принципу «побольше и попроще». Ни о каких изысках, сложных технологиях и редких ингредиентах речь не шла. Щи да каша — пища наша. Скучно. Ещё чуть-чуть и Ивонн начнёт деградировать, превратится в банальную столовскую кухарку, у который всего-то и интереса что напечь гору посредственных пирожков со шкварками. Пугающая перспектива, если говорить начистоту. Ивонн металась и тосковала, до ближайших торжеств, во время которых её наработанная клиентура вернётся к жизни, оставалось ещё несколько месяцев. Атмосфера безнадёги и творческого загнивания душили её, наваливаясь словно отсыревшая перьевая подушка, основательно изъеденная паразитами изнутри.
   Глотком свежего воздуха оказалась кро-хо-о-о-отная работёнка, буквально вечерок, на который её ангажировал некий Говард Балмон. Может он раньше бывал в «Ножке скага» и помнит как некогда сияла мадемуазель Моро? Наверное. Может, ему просто нужен был работник, который готов в одиночку и приготовить, и сервировать, и отдать обед на троих привередливых гостей. Какая разница! Так или иначе, торговец диковинками попал по адресу. Окрылённая перспективой вырваться из своего шатра в Валден на весь день, Ивонн готова была обслужить гостей богатого антиквара и просто за спасибо. Несколько дней назад они обменялись вингами, согласовав расписание работы в этот день, меню и условия, в которых предстоит трудиться. Деловые люди друг друга полностью устроили и на рассвете шестого ноября у границы мелкого подлеска, в котором терялась тропинка к лагерю комедиантов, Шефа встретил мрачный молчаливый член гильдии Стражей, который будет сопровождать леди в фиолетовом плаще весь сегодняшний день.
   Сначала был рынок. Главный продуктовый рынок Валдена, открывавшийся ещё в предрассветных сумерках — тучные тётки, отрубающие рыбные головы и одним широким жестом смахивающие их ножом под прилавок, прикрытые ветхими чистыми тряпицами сыры, похожие на разрезанные луны, кроваво-красные туши, покачивающиеся на мясницких крюках словно флаги в безветренную погоду. Некоторые торговцы Ивонн ещё помнили и, переходя от одного заваленного снедью стола к другому, женщина с выгодой наполняла плетёную корзину. Сыры, грибы, мясо, овощи — всё красивое, свежее, душистое. Шеф пребывала в радостном возбуждении и радовалась как девочка, когда удавалось найти что-нибудь особенно примечательное — шикарную ли дичь, нежнейший ли молодой горошек или трепещущие на холоде полупрозрачные салаты. Оргазм, короче. Непрекращающийся.
   Согбенный под тяжестью продуктовых корзин стражник, назвавшийся Эженом, чем вызвал у Ивонн приятные ассоциации со старой родиной, сопроводил её до резиденции мистера Балмона, помог дотащить продукты до кухни и как-то растворился в воздухе — стоило Шефу отвернуться чтобы изучить посудный шкаф, как молодого мужчины и след простыл. Ну ладно, можно не переживать относительно того, что кто-то будет буравить испытующим взглядом её спину. С господином Балмоном или его дочкой утром она так же не виделась — впустил её в дом дворецкий, который, пожелав госпоже Моро лёгкой работы, удалился по своим домашним делам. До обеда оставалось пять часов. Самое время начинать!
   Следить за работой мастера — одно удовольствие. Ивонн, с подвязанными волосами, в строгом платье и идеально накрахмаленным фартуком поверх, натурально порхала по залитой мягким светом кухне. То ложечкой зачерпнёт пряного грибного супа-пюре, то ловко превратит в мельчайший кубик очередную несчастную луковицу, то склонится над дежёй, изучая расстаивающееся в ней мягкое дрожжевое тесто. Приём будет немногочисленный, но грандиозный — мадемуазель Моро планировала два супа, горячее из речной рыбы, ростбиф, суфле из рябчиков и домашний пломбир. Всё это, естественно, не считая пирожков к супам, свежего хлеба и вишневого торта, который оставалось уже только украсить. Единственное от чего рыжий гений кулинарного мира Валдена не был в восторге, так это от необходимости ещё и подавать блюда. Нет, всё, конечно, понятно — видимо, формат встречи предполагал полную конфиденциальность и мистер Балмон отпустил сегодня ту прислугу, которая могла что-нибудь растрепать, но... Ивонн не самый контактный и услужливый человек, о чём она изначально предупреждала своего нанимателя. Ладно, вернёмся на кухню — гости совсем скоро придут!
   За полчаса до начала обеда француженка-комедиант уже сервировала стол в лучших классических традициях. Немного, правда, упрощённых — зачем нам пять вилок? У нас тут, всё же, деловая почти дружеская встреча и мы не подаём сложные морепродукты вроде мидий или морских ежей. Обойдёмся и тремя. А ещё у нас оладушки — причуда богатого господина (или его мелкой капризули), которому хочется съесть немного завтрака в качестве десерта на обед. Да пожалуйста, любой каприз за возможность вылезти из своего опостылевшего сундука и немного посиять.

Меню обеда на троих:
На аперитив предлагаются брускетты: с вяленым мясом, сливочным сыром и оливками, с припущенным томатом, с красной рыбой и зелёным салатом. Напиток: ракия.
1. Суп-пюре из шампиньонов с трюфельным маслом.
2. Зелёный суп из шпината на курином бульоне.
К супам подаются пирожки с кунжутом и пряными травами.
Вина: мадера, марсала, белый портвейн.
3. Ростбиф с брусничным соусом.
4. Припущенные овощи — брокколи, цветная капуста; шпинат с белым соусом.
5. Карп в красном вине на овощной подушке.
6. Суфле из дичи.
К мясу: шато-лафит подогретый и портвейн красный, к рыбе:  сотерн, рейнвейн, мозельвейн.
7. Вишнёвый торт, домашний сливочный пломбир.
8. Оладьи с припущенными ягодами.
После сладкого подаются кофе и сыр.

Отредактировано Ивонн Моро (2018-04-11 20:30:01)

0

4

— Ну и скукоти-и-ища.
Ларри перевернулся с одного бока на другой и вздохнул так тяжело, словно ему с самого утра пришлось разгружать телеги, набитые камнями. Роза захихикала в ладошку, отложив свою вышивку и Ларри мельком глянул на неё одним глазом. Отвратительная, кстати, вышивка - такая же, как и пение Розы, и её способности к уборке. Она вообще хоть к чему-то была приспособлена?
Но эти мысли Ларри, конечно же, держал при себе. Как-то не улыбалось ему вдруг обнаружить свою квартиру дотла сгоревшей, а самому потом оказаться в каком-то неприглядном месте вроде Валденского кладбища. По слухам, там и без того уже не продохнуть - что от постояльцев, что от посетителей. Что там за массовые мероприятия начались ни с того ни с сего, Ларри выяснять не торопился. Его любовь к трупам вполне ожидаемо ограничивалась одним некромантом по имени Аркан и менять свою жизнь кардинальным образом он в ближайшее время как-то не планировал. Жизнь как жизнь, его всё устраивало. И даже с мерзким хихиканьем Розы, больше напоминающим жалобное чирканье чайки, чем нежный девичий смех, можно было мириться. По крайней мере до тех пор, пока за это платят. А платили, между тем, хорошо.
По правде говоря, конечно, платили за обучение Розы музыке и пению, а не за отлёживание боков на софе, но Балмон в последние дни носился со своим таинственным кувшином как будто ему задницу перцем натёрли и нос свой в ход обучения не совал. Предприимчивый Ларри всегда чуял момент, когда можно как следует пофилонить.
Момент, кстати, вот он, как есть. Ларри широко зевнул, наконец заставив себя встать и пару раз прошёлся по комнате, щёлкая пальцами в такт собственным шагам. Находить музыку в чём угодно - в этом он был, несомненно, лучше чем кто бы то ни было. Роза, которая уже совсем забыла о вышивании и каких-то нелепых уроках пения, подобрала под себя ноги и внимательно проводила Ларри взглядом. А потом вдруг восторженно зашебетала, останавливая его прямо напротив окна: — Ларри! А ты знаешь какие-нибудь лирические песни? Баллады о рыцарстве, например? Что-нибудь волшебное!
Ларри чуть не поперхнулся - эта девушка что, совсем из ума выжила? Все свои песни он считал волшебными. Даже те, куда не вкладывал магию. И она то ли не слышала того, как переливается его голос, повествуя о трагической любви, то ли обладала памятью такой же скудной, как умом. Мечтая свернуть ей шею голыми руками, Ларри широко улыбнулся: — Ну конечно, какая девушка не любит истории о рыцарях и придворных дамах, ждущих их у окошка самой высокой башни в замке?
Он повернулся к Розе спиной, облокачиваясь о подоконник и шумно вдохнул свежий осенний воздух. Порыв ветра ударил Ларри в лицо, пытаясь сорвать с него очки в тяжёлой оправе, но то ли желание это было шутливым, почти заигрывающим, то ли ветру просто не хватило силы, но в конце концов он просто оставил Ларри в покое. И исчез, шелестом отзываясь в кронах деревьев во дворе. Дворик перед парадным входом был пуст - Ларри попытался вспомнить, когда в последний раз дом Балмонов пребывал в такой тишине и решил, что никогда за всё то время, сколько он знаком с Говардом и его дочерью. Но всё когда-то бывает в первый раз.
— Рыбы пойдут по земле, милый мой, прежде чем жить ты станешь со мной. Вырастет лес у меня на окне, прежде чем ты возвратишься ко мне. — Ларри хорошо помнил эту грустную балладу о девушке, ждущей своего возлюбленного. Возлюбленного, который погиб на войне и уже никогда не окажется в её объятиях. Неожиданно даже для самого себя, он вложил в мелодию немного больше магии и чувство тоски разлилось по комнате тягучей смолой. Он не видел, как на своём диване сжимается Роза и широко раскрытыми глазами смотрит на его сгорбленную спину. Ларри и самому немного тоскливо. Эту песню он выбрал для самого себя.
Его голос, усиленный ветром, заполнил и двор перед домом тоже, и когда Ларри открыл было рот, чтобы начать второй куплет, гнетущая аура обрушилась на него как пятитонный бетонный блок. Он прокашлялся и только тогда заметил, как статная фигура поднялась по ступенькам и исчезла под козырьком крыльца. Неужели хоть какое-то развлечение за весь этот скучный день?
— Эй, Роза, к тебе гость пришёл. — как бы между делом бросил Ларри и ни на секунду не задумываясь о своих действиях, вылез из окна, спрыгивая на козырёк и с довольным кряхтением сполз на землю. Он знал, что Роза на всех парах уже несётся к парадной двери и всё равно не удержался от звонкого смеха. Какая преданная девочка, просто жуть берёт.
Прежде чем дверь распахнулась у незнакомца перед носом, Ларри успел окликнуть его и добродушно, широко улыбнулся - одной из этих своих лучших улыбок, приветствуя его почти что нараспев: — Добро пожаловать в дом Балмонов. Если вы пришли к его дочери, то вот же она. Если к её отцу, то время не самое удачное - сейчас мессер Говард пытается вытащить палку из своей задницы и запихать её кому-нибудь ещё.
Под палкой он, конечно, имел в виду проблемы и протянул незнакомцу руку. Рукопожатие - основа доверительных отношений. С кухни донеслись ругательства - это Ивонн Моро пыталась (ещё с раннего утра, кстати) успеть к званому обеду. Всё-таки, если добродушие не растопит гостя, то её стряпня обязана, в этом Ларри не сомневался ни на йоту.

Отредактировано Ларри Рейнхарт (2018-04-14 10:21:36)

+1


Вы здесь » Dark Fairy Tale: upheaval » Прошлое » 06.11 Трёшь кувшин - предохраняйся тоже;